По следам византийцев или

невероятные приключения православных паломников в Апулии

(Откровенные рассказы странниц)

Дневник путешествия 6-10 июля 2020 г.

Дорогия друзья,

хочу поведать вам о необыкновенном путешествии которое мы, две православные паломницы и одновремено гиды по Италии Мария и Наталия совершили по Югу Италии в июле 2020. В год всеобщего карантина, паники, масок и прочей суеты, Господь, не смотря ни на какие обстоятельства, сподобил нас совершить такое необычное путешествие, о котором не могу не рассказать и считаю своим долгом с вами поделиться. С другой стороны коронавирус, наоборот, помог нам в организации этой поездки, так как появилось свободное время для неё, которго не было бы если бы всё продолжало идти своим чредом.

Не успев как следует прийти в себя после перелёта в Италию из Латвии, на первом рейсе, который наконец состоялся после закрытия границ, мне предстояло сразу же заняться организацией путешествия по Саленто. После бессонной ночи в аэропорту и утомительного перелёта, мне довелось, едва оправившись, искать в интернете номера телефонов, обзванивать всевозможные контакты, планировать маршруты. Однако все усилия не прошли даром.

6 июля 2020

На следующий день с утра Мария со всем своим дружным семейством: мужем Филиппом и резвыми белокурыми малышами близнецами Фёдором и Варварой уже ждали меня возле подъезда моего дома. И вот, спящая красавица Наташа наконец вышла из своего дворца, и мы отправились в путь.

Начали мы наше путешествие с крипты святых Марины и Христины в Карпиньяно Салентино. Это самая известная крипта с древнейшими фресками, на которых указаны даты их написания: 959 и 1020 годы. Гид Эмануэле провёл для нас интересную экскурсию и рассказал подробно о каждой фреске. Мы погрузились в атмосферу древности и представили, как в этом храме на протяжении веков молились православные люди. К сожалению теперь православные службы в этом храме не проводятся, потому что, как сказал Эмануеле, католический епископ Отранто не поддерживает такие мероприятия. В этом храме возможно было только тихо совершить молитву, что мы и сделали.

Затем после обеда в Галатине мы прогулялись по историческому центру в Галлиполи, где кстати к особой радости детей, можно побывать в Рождественском вертепе посреди лета. А после купания в Ривабелле-ди-Галлиполи (как же без него в жару), мы отправились в необыкновенное место: аббатство Сан Мауро в районе городка Санникола и побывали как будто бы в другом пространстве. По узкой тропинке мы поднялись на верх холма, на котором стояла церковь. К сожалению она была закрыта, и мы не знали как можно договориться об её открытии. Но сквозь решётку можно было увидеть фрески, на которых узнавались наши православные святые. Нам ничего не оставалось как через эту решётку пропеть тропари и величания. Несмотря на то, что церковь была закрыта, мы в полной мере насладились красотой пейзажа и вида на Салентийские просторы и море, который открывался с вершины холма. Кругом царила тишина. Наверное, это и есть та исихия, которую так искали монахи-отшельники, потому видимо и приходили молиться в эти места. Рядом с храмом находятся гроты: возможно, в них тоже жили монахи. В этом месте чувствуется необычная атмосфера, которая располагает к молитве и духовным размышлениям. Насколько я знаю, православные паломники любят посещать такие места. Можно провести в них особое время молитвы, помолиться в храме, если в группе есть священник, послужить молебен или даже литургию. Но в случае церкви Сан Мауро трудность состоит в том, чтобы договориться об её открытии.

После Галлиполи мы посетили лежащие нам по пути Галатину и Солето. В Галатине находится известная базилика св. Екатерины Александрийской. Фрески в ней не византийские, а более позднего периода, в стиле Джотто. Потому для православного паломника более интересна не сама базилика, а музей, в котором находится частица мощей св. Екатерины и многих других святых.

В Солето нам предстояла увлекательная экскурсия в церковь св. Стефана, которую провёл для нас местный гид Франческо Манни. Он подробно рассказал нам об истории церкви, а также в общем о том, как происходила перемена церковных традиций на Саленто. Ведь на Саленто долгое время большая часть населения были греки, которые исповедовали православную веру и служили по православному византийскому обряду. Галатина и Солето были греческими городами. Потому в то время, когда происходила латинизация этих земель, в первую очередь были посланы католические ордена именно в эти города для насаждения среди местного населения католической веры. Поэтому в Галатине была постороена большая базилика св. Екатерины и францисканский монастырь. У церкви св. Стефана в Солето есть особенность: фрески в ней явно уже отступают от православных традиций, однако общие иконографические схемы всё-таки следуют православным канонам. Это потому, что художник, который расписывал храм был из той же мастерской, которые расписывали базилику в Галатине, однако заказчик росписей был православный греческий священник, который продолжал управлять церковью в Солето.

Посещение церквей в Галатине и Солето может быть включено в туристический, паломнический маршрут, даже если фрески этих церквей не совсем византийские, потому что это даёт наглядное представление об истории смены церковной власти на Саленто и позволяет понять многие вещи об истории искусства этой земли.

7 июля 2020

Второй день нашего путешествия начался с посещения церквушки Сан Джованни в Сан-Чезарио-ди-Лечче. Мало кто знает, что в этом маленьком городке есть необычный византийский храм, который почти всё время закрыт и туда нелегко попасть. Однако нам удалось найти полицейского, который нам его любезно открыл. В масках, соблюдая нормы коронавирусного режима, мы зашли в храм и пропели православные песнопения святому храма – Иоанну Златоусту. Пели мы с Марией в каждом месте, которое посещали. Во всех древних византийских храмах, в которых мы побывали, прозвучали православные песнопения, и святые несомненно услышали нас и помогли наилучшим образом устроить наше путешествие.

Византийский Саленто открывался для нас постепенно, в новых красках, оттенках, тонах росписей на древних стенах храмов.

Затем наш путь лежал в Отранто – самый восточный город Италии, откуда даже при особых погодных условиях можно увидеть на горизонте за морем горы Греции и Албании. В главном соборе Отранто находятся мощи 800 мучеников Отранто, пострадавших от турков, захвативших город в XV веке. Кроме того в соборе можно увидеть необыкновенную мозаику с изображением древа жизни и ветхозаветной историей, полной символов. А на стене с правой стороны сохранились фрески апостолов и иконы Божией Матери невероятно похожей на нашу Казанскую. Неподалёку от главного собора в Отранто есть византийский храм св. Петра, в котором можно увидеть несколько слоёв фресок X-XV веков. Больше всего поражают самые древние фрески: изображения Тайной вечери на своде, фрагменты Воскресения Христова, Крещения Господня и многие другие. Мы с Марией пропели в этом храме молитвы святым апостолам Петру и Павлу и отправились дальше в путь.

Выезжая из Отранто, мы заехали на так называемое бокситовое озеро. Хотя оно не имеет никакого отношения к паломничеству, но посещение мест Божественной красоты тоже важно чтобы разнообразить путешествие и наполнить его незабываемыми впечатлениями. Торжественно запечатлели себя на фоне ярко бирюзовой воды озера, находящегося как будто бы в кратере вулкана из красной контрастной земли и отправились дальше. Недалеко от озера, проехав чуть вперед по дороге, можно увидеть развалины монастыря Сан Никола ди Казоле. Когда-то это был большой монастырь и центр культуры с огромной библиотекой, но к сожалению он был полностью разрушен турками в XV веке во время захвата Отранто, и сейчас от него остались только несколько развалин на территории частной собственности, куда хозяева не очень-то хотят привлекать внимание. Мы подъехали к развалинам поближе и хотели зайти, но хозяева любезно попросили нас удалиться.

После этого по дороге мы побывали на маяке Палашия. Именно он является официально самой восточной точкой Италии, и среди местного населения есть традиция встречать первыми в Италии Новый год на этом маяке, со спектаклем, песнями, танцами, концертом в течение всей новогодней ночи.

Ещё по пути заехали в Кастро, где можно было увидеть развалины византийской базилики, прилегающий к главному собору города, и фрески снаружи храма.

На обед перекусили блюдами из морепродуктов в курортном городке Санта-Чезарея-Терме с целебными сероводородными источниками. А морем насладились в местечке Аквавива-ди-Мариттима с чистой лазурной водой.

Затем планировалось посетить город Поджардо и крипту св. Стефана в Васте, но к сожалению всё было закрыто, и по-итальянски традиционно ответственный человек, который обещал нам помочь их открыть, пропал и не выходил на связь в течении нескольких дней. Пожелав ему мысленно всего хорошего, через засохшие от жары поля поехали дальше. На закате добрались до городка Муро-Леччезе, в котором находится церковь св. Марины, которая возможно раньше была посвящена св. Николаю, так как в ней находятся необычные фрагменты фресок со сценами из жития Святителя, а из алтаря храма смотрят на нас проникновенно другие наши православные святители и учителя Церкви. Пропустить это чудо византийского искусства было невозможно. Чудом удалось и найти человека, который нам его открыл, после звонков в несколько близлежащих домов. Мы с Марией спели песнопения св. Николаю и святым дня, и завершили очередной насыщенный день.

8 июля 2020

На следующий день пока я добиралась до места встречи из Лечче, Мария с семьёй успели посмотреть несколько городков Салентийской Греции, в которых пожилые люди ещё до сих пор разговаривают между собой на итало-греческом диалекте грико. В этих городках даже можно увидеть вывески магазинов на греческом языке, а при каждом въезде в город вас встречает надпись «Kalos Irtate» — “Добро пожаловать” на греческом.

Встретившись, мы отправились изучать святые места юго-западной части полуострова Саленто.

Этот день начался для нас с «закрытых дверей». В городе Казарано все церкви для нас оказались закрыты, не удалось посетить церковь св. Креста Казаранелло с византийскими мозаиками, увидели только статую покровителя города св. Иоанна Милостивого, которая находилась снаружи на городской площади. В Удженто нас тоже ждала неудача. Не удалось найти никого кто мог бы открыть крипту св. Распятия (Крочефиссо), даже при помощи местной итальянки, которая проезжая увидела нас возле крипты и участливо очень хотела помочь, но никто не отвечал из всех возможных номеров, куда мы пытались звонить. Ну что ж, помолившись снаружи крипты, поехали дальше.

В городе Удженто нашли единственный открытый собор, где смогли спеть тропарь Святым этого дня Петру и Февронии, которым не могли не помолиться в этот день за наши семьи.

В маленьких городках Южного Саленто какая-то особая загадочная тишина, и кажется как будто бы сиеста в них длится больше, чем в остальных местах и жизнь как будто замирает. Они живут какой-то своей особенной жизнью, без спешки и суеты, но как-то по своему всё успевают. А молодые люди, жаждущие более активного образа жизни, традиционно уезжают учиться, работать на север Италии. И остаются в основном пенсионеры и дети в этой тишине, под яркими лучами Салентийского солнца.

Утешились купанием в море на так называемых Мальдивах Саленто, где кристально чистая прозрачная морская вода и белоснежный песок ничуть не хуже чем на Мальдивах.

После утренних неудач и тщетных попыток пробиться через закрытые двери к святыням, вечером того дня нас ждало утешение: церковь Мадонна делла Лицца в городке Алецио оказалась открыта, и мы увидели прекрасные фрески, о существовании которых я раньше даже не предполагала: пророка Илии, св. Стефана, иконы Божией Матери и многие другие, в необыкновенно ярких, хорошо сохранившихся тонах.

Ещё в тот день в Парабите мы посетили церковь Мадонна делла Кольтура с необычной иконой Божией Матери на столбе, найденном некогда крестьянами чудесным образом, потому что коровы настойчиво останавливались в этом месте. Заехали также в Галатоне, где в церкви Распятия (Крочефиссо), построенной в стиле южного барокко, хранится фрагмент фрески Креста Господня, который считается чудотворным.

Хотели ещё посетить останки древнего монастыря Сан Сальваторе в районе Санникола, но дорога оказалась настолько узкой, что было невозможно проехать по ней на большой машине.

Завершили день прогулкой по вечернему Нардо, светящемуся разноцветными подсветками, и наконец вернулись в Лечче на заслуженный отдых.

9 июля 2020

Это был самый насыщенный день нашего паломничества, который совпал с праздником Тихвинской иконы Божией Матери. В этот день вспоминаю всегда мою встречу с этой иконой, написанной по преданию самим евангелистом Лукой, тогда, когда она в июне 2004 года возвращалась из Америки в Россию и три дня пребывала в Риге, в Латвии. Тогда и я сподобилась прикоснуться с этой великой святыне, и побывать несколько минут как будто бы в раю на небе, когда через огромную очередь удалось подойти к иконе. Я верю что Божия Матерь ведёт нас по пути ко Спасению, и под её Покровом, несмотря ни на какие обстоятельства, мы всегда прийдём к тому, к чему мы должны прийти.

Начали мы этот день с посещения аббатства Пресвятой Богородицы в Черрате, находящегося в 15 км от Лечче. Внутри собора, постороенного в романском стиле, хранятся византийские росписи, необыкновенной красоты. Современные технологии позволяют посмотреть на экране разные этапы истории храма, и можно увидеть как выглядели стены храма и какие фрески были на них в разные века. Особенно поражает фреска Успения Божией Матери, отделённая от стены собора, и находящаяся в близлежащем здании. Возле такой красоты дыхание замирает, и хочется только петь «Радуйся, Обрадованная, во Успении Твоем нас не оставляющая» и прочие песнопения праздника Успения Пресвятой Богородицы. Возле этой фрески я испытала подобное чувство духовной радости, когда некогда нашла акафист Успению Киево-Печерской Лавры, неземной красоты.

После посещения монастыря в Черрате отправились в Бриндизи. В главном соборе города мы поклонились мощам св. Феодора Тирона.

В Бриндизи после кафедрального собора мы посетили греческую церковь св. Николая, где нас со свойственным грекам гостеприимством принял настоятель храма отец Арсений.

Затем наш путь лежал в парк Лама д’Антико в Фазано, где нас уже ждал отец Андрей, который несколько лет был настоятелем православного подворья в Бари и много потрудился на благо Церкви. В пещерном храме этого необычайно красивого парка мы послужили молебен Тихвинской иконе Божией Матери, которой был праздник в этот день. После молебна случилось чудо: на стенах начали оживать фрески и наполняться цветами, более яркими и насыщенными. Казалось, как будто бы это знак, что Бог нас услышал. Это было так, несомненно. А эффекты живых фресок – результат достижения современных технологий: световые проекции.

После необыкновенно благодатного молебна в Фазано последовал переезд в Массафру. Там уже ждали нас президент ассоциации «Русский дом в Базиликате» Виктория Петрова и Джулиано Мастранджело, которые организовали для нас посещение двух пещерных храмов этого города в районе Таранто.

На машинах посреди жары и палящего солнца мы приехали в пустынное место за городом и по узкой тропинке в гору последовали к пещерному храму под названием крипта «Сан Симине ин Панталео». Из фресок мало что сохранилось, лучше всего различимо изображение иконы Божией Матери на левой стене храма. Но при этом в крипте имеется каменный иконостас, который отделяет алтарную часть, место для молящихся, и при храме имеется ещё выкопанная в скале келья, в которой возможно жил монах или священник. Из окна этой кельи открывается необычайно красивый вид на окрестные пейзажи и вдалеке виднеется Ионическое море.

А ночью наверное это место можно вполне назвать отелем «1000 звёзд», где из окна можно под открытым небом любоваться множеством звёзд и галактик. Условия жизни видимо были нелёгкие в таких пещерных поселениях, но красота невероятная, в которой особенно ощущается Божие присутствие. В этой крипте мы тоже отслужили с отцом Андреем православный молебен.

На обратном пути, идя по тропинке через поля и камни, все, кто желали, нарвали себе букетики ароматных Апулийских лечебных трав и взяли таким образом с собой кусочек этой благодатной земли.

После этой крипты мы посетили ещё в Массафре святое место «Мадонна делла Бона Нова» с пещерным храмом и древней фреской Божией Матери, которая находится в соборе над алтарём.

Этот необыкновенный день под Покровом Божией Матери завершился тем, что меня пригласили на следующей неделе поучавствовать в православной литургии в городке Ривелло региона Базиликата, куда мы и направились вечером этого дня чтобы на следующий день продолжить путешествие по святым местам этого соседнего с Апулией региона.

10 июля 2020

Благодаря замечательной женщине Виктории Петровой, её гостеприимству и отзывчивости, состоялся пятый день нашего паломнического путешествия, и он прошёл в Базиликате. Не знала я, что и этот регион богат византийскими храмами и святынями, дорогими сердцу для православных паломников. Оказывается, название региона Базиликата по одной из версий произошло от слова «Базилика» или же «Базилиане» — как называли в этих местах православных монахов, следующих уставу св. Василия Великого. Уже это свидетельствует об их присутствии здесь. Регион Базиликата в основном горный, и эти оторванные от мирской суеты места вполне способствовали поселению в них монахов.

Переночевав в уютном горном городке Вальсинни, мы отправились в город Карбоне. В церкви св. Луки мы поклонились мощам св. Марии Египетской и частице Животворящего Креста Господня. 

Мы также посетили развалины древнего монастыря св. Пророка Илии, от которых остались разве что несколько камней, но всё равно эти места наполнены благодатью.

Затем в красивейшем городке Ривелло мы открыли для себя необычайный храм Благовещения Пресвятой Богородицы, в котором находится фреска XIII века с изображением cвятых Иоанна Крестителя, Николая Чудотворца и апостола Петра. Именно в этой церкви предстояла православная литургия через несколько дней, куда мне довелось впоследствии вернуться. И, как бы предвозвещая грядущую православную службу, мы с Марией уже заранее исполнили в этом храме наши молитвенные песнопения.

Прогулявшись по узким крутым улочкам Ривелло и насладившись видами этого прекрасного города, мы отправились в Маратею. Этот город известен тем, что является побратимом бразильского Рио-де-Жанейро, благодаря возвышающейся на горе благословляющей статуе Христа. А ещё на этой горе стоит храм св. Власия Севастийского с мощами этого святителя и св. Макария Великого. Мощи св. Власия, также как и мощи св. Николая, источают целебное миро, но немногие из паломников знают об этом месте и добираются до этого отдалённого, как бы оторванного от внешнего мира города. Но те, кто всё-таки сподобляются побывать в этом невероятно красивом и благодатном месте, получают несомненно награду и на земле, и на Небе. В этом месте, где на высокой горе небо кажется так близко, облака касаются верхушек гор, и открываются просторы на море и окружающие городки, кажется как будто бы видишь весь мир на ладони, и так наверное Господь взирает на наш мир, в образе статуи Христа, и непрестанно заботится о нём.

Искупавшись в кристально чистом море, наполнившись сил духовных и телесных на долгое время, мы попрощались с Маратеей и поехали дальше, навстречу новым открытиям.

Надолго запомнится это необычное паломничество, после него я вернулась домой обновлённой с готовностью начать новую жизнь, в которой я уже не буду прежней и совершенно не знаю что будет дальше, но есть твёрдая уверенность, что по промыслу Божию всё премудро устроится наилучшим образом.

История обширного англо-русского семейства Букналл, иначе Букналь[1] (Bucknall) распутывалась от одной ниточки, уходившей в Италию.

Занимаясь историей Русского подворья в Бари, построенного перед самой Первой Мировой войной для православных паломников, массами приезжавших в апулийскую столицу на поклонение мощам святителя Николая Чудотворца, я встретил загадочное имя некой эмигрантки Букналл. Она проживала в Бари в начале 1920-х годов, где в стенах подворья устроила приют для ветеранов Гражданской войны – естественно, для «белых». Это убежище просуществовало несколько лет, а затем по неизвестным причинам закрылось, а его начальница покинула Италию. Местные источники называли, без всяких пояснений, только имя русской эмигрантки, звучавшее отнюдь не по-русски: Agnessa Bucknall.

Русский комментатор оказался лишь один, но весьма знаменитый – князь Николай Давидович Жевахов (1874-1947), с весьма противоречивой репутацией. Религиозно-общественный деятель правого толка, из распутинского окружения, набожный и моторный, истовый почитатель святителя Николая, он до революции сделал карьеру по церковно-государственной лестнице, послужив в 1916-1917 гг. «товарищем» (т.е. заместителем) обер-прокурора Святейшего Синода Российской империи. Под этим своим чином он опубликовал в эмиграции первые два тома воспоминаний, получивших определенную известность[2].

Одна из несомненных заслуг Жевахова – значительная помощь в устройстве Русского подворья в Бари накануне революции. После Гражданской войны он эмигрировал – сначала в Югославию, затем в Италию.

В моем распоряжении оказались неизданные записки князя Николая Жевахова, заведовавшего Барградским подворьем в 1920-1930-е годы. Необыкновенно авторитарный по характеру и в той же степени подозрительный, он целеустремленно удалял с подворья всех тех, кто в какой-то мере мог умалить его власть. Под жеваховский каток попала и Ангесса Букналл.

Жевахов пишет, что от «нее исходило много зла», не поясняя какого именно. Вероятно, самым главным грехом Агнессы в его глазах было то, что она не смогла найти, как сейчас говорят, «источников финансирования». Она, как утверждал мемуарист, «оказалась совершенно неспособною ни вести сложное дело управления инвалидным приютом, ни подыскивать средств на его содержание и в результате совершенно прекратила квартирные платежи». Абсурдное обвинение – неуплата квартирных платежей тому подворью, которое строила вся Россия для русских людей на народные деньги. К тому же паломников в Барграде после революции не было и не могло быть, и подворье стояло совершенно заброшенным и пустым. Однако его заведующий приложил все усилия к тому, чтобы выжить оттуда устроительницу приюта и ненужных ему инвалидов Гражданской войны.

При подготовке рукописи Жевахова к печати мне предстояло сделать примечание об Агнессе Букналл: бескрайняя Сеть представила мозаичные сведения, на основе которых стало возможным реконструировать, пусть и кратко, не только биографию ее самой, но и всего незаурядного англо-русского семейства.

Родоначальник – Чарльз-Герберт Букналл, родившийся в Петербурге в 1864 году. Его родители обосновались в российской столице по окончании Крымской войны. В то время, после великих реформ Александра II и открытости миру, Россия для многих предприимчивых иностранцев являлась весьма заманчивой страной. Особо быстро капиталы сколачивались в Петербурге, с его расточительной аристократией и богатейшим Императорским Двором. Именно в этой сфере утвердился Чарльз-Герберт, ставший торговать драгоценными камнями – в качестве российского представителя фирмы «Лео и Жорж Сакс». Ворочал материнской фирмой французский ювелир еврейского происхождения Жорж-Абрагам Сакс (1859-1919), имевший вне Франции множество отделений и доверенных лиц. В Петербурге таковым стал Чарльз-Герберт, став тут, по прежнему русскому обычаю, Карлом Федоровичем. Первоначально отделение фирмы «Сакс» размещалось в Максимилиановском переулке, дом № 8, под вывеской «Торговля бриллиантами и драгоценными камнями». Вскоре название зазвучало более конкретно: «Сакс и Букналь». В Максимилиановском переулке и поселился и сам Букналл. На берегах Невы Карл Федорович подыскал себе и супругу – петербурженку Антонину Павловну Микулину (1868-1950).

Дела шли превосходно: «Сакс и Букналь» стали поставщиками фирмы Карла Фаберже, где оценили как качество их драгоценностей, так и их серьезность и уровень связей. Репутация Сакса, да и Букналла, упрочилась, когда в 1906 г. фирма купила у Дома Романовых (официально – у Кабинета Его Императорского Величества) коллекцию драгоценных камней на сумму более миллиона рублей. Вероятно, эти средства понадобились российским правителям ради латания бюджетных дыр в результате неудачной русско-японской войны.

Символом личного успеха Карла Федоровича стало строительство собственного особняка. Был выбран приличный участок земли на Петроградской Стороне, на Лахтинской улице. Он уже принадлежал родным его супруги – известно, что на рубеже XIX-XX веков участок и его постройки были записаны как собственность некой М.Д. Микулиной (возможно, тещи Букналла). Теперь его переписали на имя Антонины Павловны Букналл, урожденной Микулиной.

Заказ на особняк поручили Карлу Карловичу Шмидту (1866-1945) – зодчему, связанному с фирмой Фаберже[3]. Его судьба типична для той космополитичной среды: отец архитектора, немецкий инженер, приехал в Петербург ради работы, и так здесь и остался. Будучи двоюродным племянником Карла Фаберже (русского немца с французскими корнями), юный Карл Шмидт получил от него престижный заказ – строительство помпезного здания фирмы близ Невского проспекта.

Шмидт работал в неоготике и модерне. Любил и знал английские архитектурные традиции: для себя в Павловске он выстроил дачу (сохранившуюся) именно в английском стиле. Вероятно, эта постройка окончательно убедила Букналла доверить свой будущий особняк Шмидту: британец желал иметь в Петербурге уголок, напоминавший ему о корнях.

Шмидт основательно потрудился. Как сообщает известный историк архитектуры Б.М. Кириков, "здание было основательно перестроено и перелицовано. В процессе переделки была разобрана часть здания справа по красной линии, и на ее месте пристроена по тогдашней моде остекленная терраса. В декоре фасада русская эклектика 1870-х гг. была заменена типовой разделкой фасадов с элементами, характерными для стиля модерн. Здания подобного образа были довольно типичны для Петербургской части того времени. Добавлены предкровельные консоли и накладные фигурные вставки над окнами 2-го этажа. Сохранились чертежи фасада, как старого, так и выполненного по проекту Шмидта. Проект переделки был утвержден Городской Управой в апреле 1903 г."[4]

Однако особняк Букналла, как и предшествовавший ему дом Микулиной, был деревянным, что и предопределило его печальную судьбу. Уникальный британский уголок в Петербурге погиб – даже неизвестно, при каких обстоятельствах. Предполагают, что пришедший в упадок дом был просто разобран в блокаду на дрова. Может, это произошло чуть позднее. От него сохранилась лишь ограда – изысканная, но весьма в плачевном состоянии. По всей вероятности, она появилась позднее самого особняка, однако, в ее рисунке и особенно в рисунке ворот угадывается почерк того же автора – К.К. Шмидта. В верхних частях воротных столбов с округлыми расширениями скорее всего могли находиться фонари. Ограду поставили из недорогих, без основательного каменного бордюра – возможно, для вящей гармонии с деревянным домом.

У четы Букналлей в итоге появилось шестеро детей. Несмотря на политический кризис в российском обществе, дела шли в гору – вплоть до начала Первой мировой войны. Когда же взорвалась Русская революция, Букналл и его жена решили уехать, точнее бежать. Бежали все из их круга. Бежал почтенный ювелир Карл Фаберже, под видом курьера одного из иностранных посольств. Бежал зодчий Карл Шмидт.

Букналл (как и Фаберже) потерял в России всё: камни, капиталы, свой дом, свою фирму. В Лондоне, где он поселился, он влачил скромное существование. На его смерть, в результате несчастного случая (не знаем какого) откликнулись в кратком траурном объявлении «Times»:

On Sept., 1, 1938, as the result of an accident, Charles Herbert Bucknall of 4, Playfair Mansions, Queen’s Club Gardens, and late of St Petersburg, Russia, in his 75th year. Funeral service at St Мary Abbot’s Church, Kensington, W.8, at 12 noon, Tuesday, Sept.6. There will be service at the Russian Church, Buckingham Palace Road[5], tomorrow (Sunday) at 3 p.m.[6]

Антонина Павловна, пережив супруга на 12 лет, скончалась в Лондоне в 1950 г. Они оба похоронены на Бромптонском кладбище, а их могильный камень украшает восьмиконечный крест, называемый в Европе «русским». На русском – и эпитафия: «Незабвенной памяти / Карла Феóдоровича[7] / и / Антонины Павловны / Букналлъ / Рожденной Микулиной»

Дети Карла и Антонины, к моменту революции и эмиграции совсем юные, устраивали как могли свои судьбы в эмиграции. Во многом им, обладателям британских паспортов, было легче, чем основной массе беженцев.

Агнесса, родившаяся в Петербурге в 1892 году (названная в честь бабушки по отцовской линии[8]), с которой началось наше разыскания, провела юность на фронтах. Уйдя на Первую мировую как сестра милосердия, она в том же качестве участвовала в Гражданской, с самого начала Белого движения.

Кратко, но емко о ней написал Иван Савин, корреспондент одной эмигрантской газеты, выходившей в Риге – в репортаже о всемирном конгрессе сестер милосердия (Хельсинки, 1925 г.):

На несколько дней Гельсингфорс превратился в огромный походный лазарет. Куда ни глянешь – всюду темно-синие, серые, белые платья с красными крестами на груди, на рукавах, на косынках. Сестры милосердия на тротуарах, в автомобилях, на пароходах, в садах, в театрах. В Гельсингфорсе – всемирный конгресс. Со всего света съехались сюда представительницы красных крестов 34 наций. Кого только нет в этой разноплеменной толпе! <…> В день открытия конгресса (в Финском национальном театре) зритель был окружен морем красных крестов. В театре присутствовало 1100 сестер. Национальные флаги всех цветов радуги красовались у убранного цветами входа. Председательствует финская сестра милосердия, баронесса София Маннергейм (сестра известного генерала Маннергейма). <…> Всеобщее любопытство возбуждает сестра в скромном сером платье, в белой косынке с крестом. Это – делегатка «Белой России», представительница эмигрантских сестер милосердия, мисс А.К.Букналл. Англичанка по подданству, долго жившая в России[9], госпожа Букналл испытала на себе все тяжести русского бездомья. Она была участницей легендарного Ледяного похода, перенесла всю страду десятков эвакуаций, прибыла с остатками русской армии в Галлиполи. И теперь у нее на груди – скромный галлиполийский крест, рядом со значком Ледяного похода. Прибыв из Сербии, г-жа Букналл собирает средства для помощи русским инвалидам на Балканах. Ее неутомимой энергии обязаны также своим существованием Комитет помощи инвалидам (во Флоренции)[10] и убежище для инвалидов (в Бари, в Подворье, у гробницы св. Николая).[11]

К середине 1920-х гг., когда приют в Бари был вынужден свернуть свою деятельность, Агнесса обосновалась в Париже, где в тамошней густой эмигрантской среде существовали более широкие возможности для ее деятельности как сестры милосердия. Неизвестно, когда она переехала в Англию – вероятно, перед началом Второй мировой войны. Она скончалась в Лондоне в 1951 году.

Боевой путь прошел и ее брат Георгий/Джордж Букналл (1895-1969). С началом Первой мировой войны он ушел добровольцем и служил в британском броневом дивизионе при Российской армии. С развалом фронта он продолжал сражаться в рядах Антанты. Именно на фронтах Первой мировой войны, он познакомился со своей спутницей жизни – Натальей Ивановной Феденко (1895-1959), из знаменитого Женского Батальона смерти. Наталья прославила фамилию Букналл в Америке, точнее, неожиданным образом, – в Голливуде. Через Англию, где она получила из рук короля Георга V орден Британской империи (The Most Excellent Order of the British Empire), Наталья вместе с мужем перебралась в Калифорнию и устроилась работать в Голливуде, в знаменитой кинофирме Metro-Goldwyn-Mayer, как сценарист и как заведующая исследовательской частью (Research department). В ее задачу входила подготовка историко-документальной части будущих картин, и благодаря скрупулезности и профессионализму она получила в Голливуде прозвание «The Woman Who Knew It All». Особенно тщательно она относилась к фильмам на русские темы – таким как «Rasputin and the Empress» (1932)[12] и «Anna Karenina» (про последний фильм говорили, что Наталья Букналь сделала в нем Грету Гарбо русской). Наталья дала ряд интервью американской прессе, где рассказывала, в частности, о Гражданской войне в России и о своей работе, вместе с мужем, на британскую разведку, за что она и получила королевский орден. После кончины супруги Джордж переехал в Лондон.

Другая дочь Карла и Антонины, Нина, родившаяся в Петербурге в 1905 году, девочкой уехала в Лондон, где впоследствии стала переводчицей. Она приняла фамилию мужа, выйдя в 1933 году за адвоката Гордона Латта. Зенит карьеры Нины Латта – сопровождение триумфальных гастролей балетных трупп Большого театра (1955) и Кировского (1961). Нина Карловна скончалась в Лондоне в 1980 году.

Мало известно о жизни Николая Карловича Букналл, который родился в Петербурге в 1899 году и скончался в Лондоне в 1954 году. О нем Times дало следующее траурное объявление:

On April 17, 1954, after a long illness, Nicholas Bucknall, beloved husband of Helen, and father of Andrew. Funeral service at St. Philip’s Russian Orthodox Church. Buckingham Palace Road, tomorrow (Wednesday) at 1 p.m.[13]

Еще одна дочь, Елена, вместе со своим супругом Молостовым, эмигрировала из России в Италию, где скончалась в 1925 году в местечке Латерина, под Флоренцией. Она погребена на флорентийском некатолическом кладбище «Аллори».

Более всего нам известно о Марии Карловне Букналл (1894-1964). И по простой, но фундаментальной причине – она написала мемуары[14]. Причем взялась за этот полезный для историков труд, когда ей было всего 38 лет. Однако ей действительно было о чем вспомнить.

Мария тоже ушла на Первую Мировую как сестра милосердия. Но здесь судьба уготовила ей роковую «ловушку»: на войне она встретила и полюбила военно-морского врача Александра Владимировича Бритнева, из культурной и обеспеченной царскосельской семьи. Их роман развивался на фоне падения империи и революции: молодые, обвенчавшись в начале 1918 года, остались в «красном» Петрограде. Вскоре у них родился сын (Владимир), затем дочь (тоже Мария). Для Марии Карловны жить в Советском Союзе с маленькими детьми было невмоготу, в то время как мужа обязали работать на Советы. Когда Мария Бритнева, взяв детей, переехала в родителям в Лондон, Александр ее периодически навещал, в том числе, будучи в «командировках», но по каким-то причинам не решался стать невозвращенцем. В итоге, как это недавно выяснилось, он «попался на крючок» и уже как агент ОГПУ стал выполнять в Англии различные спецзадания. Мария не знала, публикуя свои воспоминания с посвящением «To my Husband», что ее муж – советский разведчик.

Сейчас известны разные подробности. В агентурную сеть ОГПУ Александра Бритнева завербовал видный питерский чекист М.И. Мигберг. А в 1937 году, когда надо было выполнять расстрельные планы тот же Мигберг сдал Бритнева как «английского шпиона», умолчав, что тот, находясь в Англии, выполнял личные секретные поручения своего куратора. В итоге Бритнева расстреляли в том же году, а Мигберг, за разоблачение агентурной сети английской разведки был награжден боевым оружием (пистолетом Коровина) и повышен в должности[15].

…В своих воспоминаниях Мария сдержано говорит о большевистской России – опасаясь, видимо, навредить своему мужу. Она мало говорит о своих родных и лишь один раз, мельком, упомянула свою сестру Агнессу – очевидно, из-за ее «белого» прошого. Но в них – множество ценных сведений о Первой мировой и Гражданской войнах, о Петербурге-Петрограде-Ленинграде.

Пересказывать опубликованную книгу особого смысла нет. Однако один эпизод следует упомянуть. В один из своих приездов в Ленинград, навещая оставшегося там мужа, Мария Карловна отправилась посмотреть «английский островок» на Петроградской Стороне (кстати, это тоже остров), уже «бывший» особняк Букналл на Лахтинской улице. К своему удивлению, она нашла там целую колонию сирот. Удивлению вовсе не было границ, когда эти сироты ее узнали и наперебой стали рассказывать ей самые разнообразные сюжеты из жизни ее родителей, ее братьев и сестер. Дети знали мельчайшие подробности, о которых забыла сама Мария. Оказалось, что они обнаружили в особняке брошенные там семейные письма и фотографии, и их любимым развлечением стала игра в семью Букналл.

Вот они-то, эти питерские сироты, и могли бы написать коллективную монографию об «английском островке». Но тогда это в Ленинграде никому не приходило в голову. Да и опасно было бы.

UN DIALOGO

ACCADEMICO

17-18 maggio 2018

PRIMA SESSIONE

Giovedì 17 maggio 2018 Sala delle Accademie

Presidenza Prof. Fulvio Tessitore

9.15 Dott. Enzo Schiano (Console Onorario della Russia), Saluti

9.30 Prof. Antonio Vicenzo Nazzaro (Accademia Pontaniana), La plurisecolare Accademia Pontaniana nella cultura europea

10.00 Prof. Francesco Donadio (Accademia Pontaniana), Traduzione e dialogo

10.30 Prof. Nicola De Blasi (Accademia Pontaniana),

Storia delle parole fra tradizione ed etimologia

11.00 Prof.ssa Adriana Pignani (Accademia Pontaniana), Teodoro Studita e la sua riforma in Russia

11.30 Prof. Michail Talalay (Accademia Russa delle Scienze), La fuga dello Zarevitch Alessio nella Napoli austriaca (1717). Uno scandalo internazionale

12.00 Dott.ssa Iskra Schwarcz (Universität Wien, Institut für Osteuropäische Geschichte),
La leggenda sulla morte dello Zarevitch Alessio a Napoli (1717): radici e interpretazioni

12.00-13.00 Dialogo 13.00-14.00 Lunch Break

SECONDA SESSIONE

Giovedì 17 maggio 2018 Sala delle Accademie

Presidenza Prof.ssa Evgenia Tokareva

Prof. Marc Youssim (Accademia Russa delle Scienze), Le difficoltà dello scambio librario. Un episodio della corrispondenza accademica del XVIII secolo

Prof.ssa Elvira Chiosi (SNSLA), La circolazione dell’illuminismo napoletano in Russia tra Sette e Ottocento

Prof. Ugo Dovere (Accademia Pontaniana),

Dalla Russia a Napoli per ricominciare. Gaetano Angiolini e la ricostruzione della Compagnia di Gesù nel Mezzogiorno d’Italia

15.30 16.00 16.30-17.30

Prof. Michail Bibikov (Accademia Russa delle Scienze), L’Italia del 1913 e il cenacolo di Gorkij a Capri

Prof.ssa Angela Giustino (Università degli Studi di Napoli Federico II), Nikolaj Berdiaev fra slavofilismo e occidentalismo

Dialogo

TERZA SESSIONE

Venerdì 18 maggio 2018 Aula Magna

Presidenza Prof. Antonio Vincenzo Nazzaro

9.30 Prof.ssa Renata De Lorenzo (Accademia Pontaniana), Diplomatici napoletani alla Corte dello Zar Alessandro I

10.00 Prof.ssa Selunskaja Nadezhda (Accademia Russa delle Scienze), Il Rinascimento italiano nella biografia intellettuale di Vladimir Zabugin

10.30 Evgenia Tokareva (Accademia Russa delle Scienze), L’Idea dell’Italia del secondo dopoguerra nel diario del Prof. S. Tokarev. Gli etnologi sovietici sull’Italia

11.00 Dott. Aleksej Dikarev (Patriarcato di Mosca, Dipartimento Relazioni esterne), La “maternità” di Cristo nella teologia mistica cristiana d’Oriente e d’Occidente

11.30 Prof. Andrea Milano (Accademia Pontaniana),
Sul dialogo, con uno sguardo alla contemporaneità liquida e conflittuale

12.00-13.00 Dialogo 13.00 Conclusione

Савенков Алексей Михайлович, приблизительно 1875 г.р., уроженец д. Соловых Рязанской губ. В 1904 г. родился сын Иван, в 1905 жена умерла и сына растила ее сестра. В мае 1907 г. Савенков как социалист-революционер приговорен к ссылке на поселение, откуда бежал. С июня 1914 г. по паспорту на имя Соколова Алексея Михайловича проживал в Италии, в Кави-ди-Лаванья, в 1917 г. — во Флоренции. По другим данным — жил в Генуе до начала 1930-х гг. Был женат новым браком на итальянке, возможно, имел детей. Все дальнейшие следы теряются. Фотографий А.М. Савенкова в семье не сохранилось. 

Kozakenland_2017

(М.: Старая Басманная, 2016)

Научный редактор М.Г. Талалай

 Сост. О.Г. Почекина, М.Г. Талалай.

Впервые публикуется книга, посвященная графу Арсению Андреевичу Закревскому, выдающемуся военному, государственному и общественному деятелю. Участник Отечественной войны 1812 года, генерал-губернатор Финляндии и Москвы, министр внутренних дел Российской империи, патриот консервативного направления, а также просвещенный устроитель усадебных комплексов Студенец и Ивановское и супруг Аграфены Федоровны Закревской, музы Пушкина, Баратынского и Вяземского, он провел конец жизни в Италии в опале, которая была вызвана «незаконной» любовью его дочери Лидии.

Содержание

От составителей    5

Приветствие от князя  А.В. Друцкого-Соколинского     7

Давыдов М.А. Граф Закревский – военный и государственный деятель    8

Выскочков. Л.В. Арсений Андреевич Закревский – финляндский генерал-губернатор    32

Козлов В.Ф. Вклад графа Закревского в развитие Москвы    46

Полунина Н.М. Студенец, московская усадьба Закревских    56

Тарханова Т.А. Ивановское, подмосковная усадьба при Закревских    68

Выскочков Л.В. Ивановская вотчина, архив графа Закревского    78

Почекина О.Г. Графиня А.Ф. Закревская: вспоминая «Медную Венеру»    96

Ризалити Р. Граф Закревский со своей семьей в Тоскане    116

Талалай М.Г. Русский церковный проект в Тоскане    125

О потомках и родственниках Закревских в Италии. Сост. Талалай М.Г.     138

Схема родства Закревских и Друцких-Соколинских с указанием их потомства    151

Схема ветви князей Друцких-Соколинских, упоминаемых в книге (фрагмент)    153

Хронология жизни графа Арсения Андреевича Закревского    161

Источники иллюстраций    174

Указатель имен    176

Об авторах    182

http://oldbasman.ru/magazin-2/product/graf-zakrevskiy-general-gubernator-moskvy-i-zhitel-toskany